Жанр: Фантастика
ююююtype: “mail”
ююююlanguage: “original”
ююююcomment: “Letter from POW”
ююююcensorship_check: “complete”
ююююcensor: “Minnsky, Marvin”
ююююCDCR_id: “2091955”
юююю“March 7, 2033
ююююМалыш ты мой, моя причина, со мной всё хорошо. Руки и нога на месте, не верь этой бредятине из телевизора. Я точно прибавил тебе седых волос, но я не мог написать раньше, да и сейчас пишу на скорую руку. Прости, прости, прости. Я помню тебя очень хорошо. Ты — моя главная идея, мой спасительный тихий мыс. Господи, как же глупо это выглядит в тексте. Каждая буква, слово, абзац — всё будто и не существует вместе, лишь по отдельности, в каком-то несдвигаемом невежестве. В следующий раз я снова попробую сделать видео, но сейчас у меня нет на это времени.
ююююМы были на гастролях, о которых я говорил на видео из госпиталя, помнишь? По-моему, на 19-й секунде. Я знаю, что причитал, как сумасшедший, и вообще вёл себя странно. Не буду врать — я был напуган и истощён в момент изъятия. Каждую ночь страдал от шумных и бессвязных видений, но откуда об этом было знать американцам? Они суют тебе камеру в лицо, как только надевают на тебя наручники… впрочем, как и все остальные.
ююююЯ обещал написать через месяц, но мой первый проект занял три, а когда мы вернулись, нас снова рассадили по одиночным камерам. Вообще-то, по доп. уставу принято называть их “офисами”, и я уже получил за это официальный выговор с занесением в базу, но для меня это было бы слишком даже под угрозой нечеловеческих штрафов… Делать это — значит признать, что моя прошлая жизнь мало чем отличалась от нынешней. Я не могу на это решиться, и в этом я инструктирован памятью о тебе. Памятью о том, что когда-то, пусть в какой-то иной реальности, но я мог двигаться без костылей, а каждое моё действие не отзывалось позвякиванием кандалов. Памятью, которая всё ещё живёт.
ююююДа в конце-то концов, даже для начальника наличие рабочего компьютера не есть основной атрибут этих камер. “Следить за самим заключённым не так важно, как следить за расстоянием, на котором он находится от других заключённых”, — так значится в методичке для надзирателей. Ты, наверное, скажешь, что это звучит жестоко. Это очень точное замечание. Некоторые надзиратели говорят, что это для нашего же блага, но я бы хотел поговорить с таким же, как я. Возможно, это помогло бы мне понять общую картину происходящего?
ююююКомпьютер внутри камеры не может выйти в интернет. Он не подключён даже к локальной сети, хотя это обещают скоро исправить. Я смотрю на это под таким углом: в своей холодной коробчонке я лишь второй по несвободности предмет.
ююююМоя дорогая, я стараюсь сохранять позитивное расположение духа. Я сдружился с несколькими надзирателями, один из них (привет, Марвин), кажется, служит на почте, поэтому я чуть более либерален в своих выражениях. Я часто работаю в ночную смену, и некоторым ребятам нужен совет-другой. Иногда они даже спрашивают меня про тебя, но я стараюсь избегать этих вопросов. Это было бы неправильно, если бы я что-то рассказал о тебе, верно? О наших стремлениях? Тем не менее иногда мы разговариваем часами, в основном о чём-то очень личном. Помимо ключей, у надзирателей есть ещё и секреты.
ююююВ камере очень яркий свет, мне удобно работать, и зрение не портится. О работе я не могу писать, это есть в главном уставе. От гудения ламп выдают тяжёлые наушники, как у пилотов. Моя тень на бетонном полу такая чёрная, что похожа на пропасть. Иногда во время работы я сильно отвлекаюсь — меня захватывает мысль шагнуть в эту вязкую тьму и лететь вниз через невидимую пургу или пепел, где ты будешь ждать меня.
ююююИ я найду тебя в тьме, приду к тебе, как к заснеженному уличному фонарю.
ююююИнструкции Марвину: пожалуйста, не возвращай письмо назад, а просто убери предложения, нарушающие требования цензуры, и допиши\исправь письмо так, чтобы оно выглядело стройно и не нарушалась логическая связь. Потом отправь письмо. Я не останусь в долгу.
ююююP.S. Не используй восклицательные знаки. Они делают письмо несерьёзным”.
ююююlanguage: “original”
ююююcomment: “Letter from POW”
ююююcensorship_check: “complete”
ююююcensor: “Minnsky, Marvin”
ююююCDCR_id: “2091955”
юююю“March 7, 2033
ююююМалыш ты мой, моя причина, со мной всё хорошо. Руки и нога на месте, не верь этой бредятине из телевизора. Я точно прибавил тебе седых волос, но я не мог написать раньше, да и сейчас пишу на скорую руку. Прости, прости, прости. Я помню тебя очень хорошо. Ты — моя главная идея, мой спасительный тихий мыс. Господи, как же глупо это выглядит в тексте. Каждая буква, слово, абзац — всё будто и не существует вместе, лишь по отдельности, в каком-то несдвигаемом невежестве. В следующий раз я снова попробую сделать видео, но сейчас у меня нет на это времени.
ююююМы были на гастролях, о которых я говорил на видео из госпиталя, помнишь? По-моему, на 19-й секунде. Я знаю, что причитал, как сумасшедший, и вообще вёл себя странно. Не буду врать — я был напуган и истощён в момент изъятия. Каждую ночь страдал от шумных и бессвязных видений, но откуда об этом было знать американцам? Они суют тебе камеру в лицо, как только надевают на тебя наручники… впрочем, как и все остальные.
ююююЯ обещал написать через месяц, но мой первый проект занял три, а когда мы вернулись, нас снова рассадили по одиночным камерам. Вообще-то, по доп. уставу принято называть их “офисами”, и я уже получил за это официальный выговор с занесением в базу, но для меня это было бы слишком даже под угрозой нечеловеческих штрафов… Делать это — значит признать, что моя прошлая жизнь мало чем отличалась от нынешней. Я не могу на это решиться, и в этом я инструктирован памятью о тебе. Памятью о том, что когда-то, пусть в какой-то иной реальности, но я мог двигаться без костылей, а каждое моё действие не отзывалось позвякиванием кандалов. Памятью, которая всё ещё живёт.
ююююДа в конце-то концов, даже для начальника наличие рабочего компьютера не есть основной атрибут этих камер. “Следить за самим заключённым не так важно, как следить за расстоянием, на котором он находится от других заключённых”, — так значится в методичке для надзирателей. Ты, наверное, скажешь, что это звучит жестоко. Это очень точное замечание. Некоторые надзиратели говорят, что это для нашего же блага, но я бы хотел поговорить с таким же, как я. Возможно, это помогло бы мне понять общую картину происходящего?
ююююКомпьютер внутри камеры не может выйти в интернет. Он не подключён даже к локальной сети, хотя это обещают скоро исправить. Я смотрю на это под таким углом: в своей холодной коробчонке я лишь второй по несвободности предмет.
ююююМоя дорогая, я стараюсь сохранять позитивное расположение духа. Я сдружился с несколькими надзирателями, один из них (привет, Марвин), кажется, служит на почте, поэтому я чуть более либерален в своих выражениях. Я часто работаю в ночную смену, и некоторым ребятам нужен совет-другой. Иногда они даже спрашивают меня про тебя, но я стараюсь избегать этих вопросов. Это было бы неправильно, если бы я что-то рассказал о тебе, верно? О наших стремлениях? Тем не менее иногда мы разговариваем часами, в основном о чём-то очень личном. Помимо ключей, у надзирателей есть ещё и секреты.
ююююВ камере очень яркий свет, мне удобно работать, и зрение не портится. О работе я не могу писать, это есть в главном уставе. От гудения ламп выдают тяжёлые наушники, как у пилотов. Моя тень на бетонном полу такая чёрная, что похожа на пропасть. Иногда во время работы я сильно отвлекаюсь — меня захватывает мысль шагнуть в эту вязкую тьму и лететь вниз через невидимую пургу или пепел, где ты будешь ждать меня.
ююююИ я найду тебя в тьме, приду к тебе, как к заснеженному уличному фонарю.
ююююИнструкции Марвину: пожалуйста, не возвращай письмо назад, а просто убери предложения, нарушающие требования цензуры, и допиши\исправь письмо так, чтобы оно выглядело стройно и не нарушалась логическая связь. Потом отправь письмо. Я не останусь в долгу.
ююююP.S. Не используй восклицательные знаки. Они делают письмо несерьёзным”.
Комментарий к работе:
Использованные AI-инструменты
— ChatGPT 5.2 (языковая модель) — для работы с текстом и концепцией;
— генеративная нейросеть для изображений (DALL·E или аналогичная, через ChatGPT 5.2) — для создания визуального сопровождения.
В процессе создания текста и визуального образа я использовал инструменты искусственного интеллекта как соавтора и среду для мышления. Особенно ценным AI оказался именно в последней роли: об него можно «обстукивать» идеи, его можно поучать, спорить с ним и позволять ему поучать в ответ. Ему можно давать роли.
Этапы творческого процесса, на которых применялся AI
1. Стадия концепции
AI использовался как собеседник и инструмент для проверки идей, ресёрча, логики метафор и внутренних параллелей между ИИ-процессами и человеческим опытом.
Конкретный пример: в диалоге с AI была прояснена концепция встраивания — идея о том, что ИИ не «понимает», что значит слово «снег», но знает, что «снег» в пространстве контекста находится рядом с понятиями «погода» или «зима». Под эту идею я подыскал подходящую аллегорию в человеческом мире и перешёл к идее письма из мест не столь отдаленных.
2. Стадия работы с текстом
AI применялся для обсуждения формулировок, смысловых смещений, интонации, а также для выявления неочевидных слоёв, возникающих в тексте.
Конкретный пример: AI предложил «подсушить» первый абзац и добавить смысловые ключи, помогающие читателю считать аллегорию — письмо написано от имени захваченной ИИ-технологии, которая всё ещё следует старым инструкциям и пытается говорить с предыдущим создателем.
3. Стадия визуального образа
AI использовался для генерации изображения, соответствующего настроению и структуре текста. Отбор и отказ от неудачных визуальных решений осуществлялся мной.
Мой авторский замысел и контроль над процессом
Все ключевые решения — выбор темы, сюжета, образов, финальной редакции текста и визуальной концепции — принимались мной самостоятельно.
Идея работы возникла из схожести концепции встраивания, как я говорю выше. ИИ переводит любые слова и идеи в числа и размещает их в многомерном пространстве, чтобы определить способы их использования. Образ тюрьмы был выбран как метафора человеческого процесса, которому также не чуждо превращение людей в цифры, параметры и процедуры.
Ценность, добавленная AI
Главная ценность AI для меня — возможность использовать его как собеседника, который всегда готов помочь, и одновременно как критика, предлагающего стилистические и смысловые варианты. Звучит парадоксально, но AI особенно полезен тем, что часто предлагает клишированные, неуместные или странные идеи. Именно отталкиваясь от этих «не к месту» предложений, становится ясно, о чём именно или как именно ты НЕ хочешь писать текст.
AI ускоряет процесс рождения текста по сравнению с одиночной работой с чистым листом — это похоже на игру в «20 вопросов», где через отрицание постепенно проступает точное решение. Редактировать проще, чем писать, по крайней мере для меня.
Ограничения, которые помог преодолеть AI
— страх белой страницы;
— опасение избыточной концептуальности, позволяя проверить, где идея начинает «торчать», а где остаётся фоном.
Граница между моим вкладом и вкладом AI
Я являюсь автором замысла, сюжета, образов, финального текста и концепции визуального решения. AI использовался как инструмент для диалога, уточнения, генерации вариантов и выявления скрытых связей, но не как автономный создатель работы. Все отборы, правки и окончательные формулировки осуществлялись мной.